Дизайнер. Живу в Минске. Создаю crds, продукт для ежедневного возвращения к важному. Выпускаю подкаст и рассылку о человеке в цифровую эпоху, фиксирую мысли в блоге, развиваю идеи в заметках, читаю, рассказываю о своих дизайн-проектах, создаю артефакты, фотографирую и снимаю фильмы, записываю звуки, пишу стихи, исследую реальность через слой электронной музыки под псевдонимом WORKONYOU.
Моё виртуальное пространство это принципы, инструменты и процессы, необходимые для работы. В некоторых проектах учавствую в качестве сотрудника, другими управляю как студия или агентство.
Название, концепция и визуальный образ романа Дениса Орлова.
Это роман о человеке, который следует за ускользающей целью. Его движение становится формой существования и способом не исчезнуть. Он живёт в новой среде, где знакомое потеряло очертания. Мир вокруг теряет плотность, превращается в сеть отражений и поверхностей. Реальность похожа на программу, а её сбой хранит память о прошлом. Он ищет не ответ, а ощущение цели, как змея тянется к точке, которую нельзя поймать.
Обложка книги
Обычно дизайнер подключается, когда идея уже готова и остаётся лишь оформить текст. Здесь иначе. На раннем этапе мы вместе с автором выявляем нерв истории, формулируем ось и название. На этой базе появляется концепция, из неё складывается визуальный язык и образ, который задаёт направление роману.
Обложка и визуальный образ не украшение. Это часть высказывания, та же линия, что звучит в тексте. Визуальный код делает смысл видимым, даёт истории форму и точку входа для читателя.
Ключевая визуальная концепция: чёрная змея и красный шар
Иногда я думаю о том, как это выглядит со стороны, когда человек снова и снова повторяет одни и те же имена, термины, ссылки, концепции. В разное время у меня это были разные вещи. Когда-то я много читал и думал об интервальном повторении, «вечнозелёных» заметках и письме. Тогда я интересовался концепциями Энди Матущака, иногда Лумана. Сейчас это другие имена. Например, Венкатеш Рао и некоторые его концепции, к которым я постоянно возвращаюсь.
Простые формы из которых складывается целый мир
Со стороны это может выглядеть странно. Опять тот же автор. Опять те же слова. Опять «конфигурантность», опять «живость». Можно подумать, что человек просто застрял в нескольких понравившихся идеях и крутит их без конца. Но внутри это ощущается совсем иначе.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Прямо сейчас я работаю над очередным текстом. Кручу его, смотрю на него вместе с искусственным интеллектом, что-то записываю сам, что-то возвращаю назад, что-то переделываю. Это не такой простой процесс, как может показаться со стороны. Не так, что ты дал задачу ИИ, получил результат и пошёл публиковать. Даже если на каком-то этапе уже есть текст, который вроде бы можно забрать, работа на этом не заканчивается. Наоборот, начинается более тонкий этап: понять, что именно ты здесь делаешь, через какие рамки смотришь, что в этом тексте действительно живое, а что пока только похоже на мысль.
И вот в такие моменты я снова беру какую-то уже знакомую мне концепцию и пробую посмотреть через неё на новый материал. Не потому, что мне хочется лишний раз блеснуть фамилией или вставить знакомую ссылку. А потому, что так я по-настоящему проясняю мысль. Не тогда, когда просто прочитал о ней. И даже не тогда, когда пересказал. А тогда, когда попробовал встроить её в свою задачу, в свой текст, в свою реальную мыслительную работу.
Наверное, это можно сравнить с человеком, который тебе действительно интересен. Или с книгой, которая лежит рядом с кроватью, потому что ты всё время к ней возвращаешься. Мы вообще часто так и живём рядом с тем, что для нас важно. Не абстрактно, не «в теории», а через постоянное соседство. Через возвращение. Через повторное обращение. Если идея кажется мне важной, я не хочу просто один раз её прочитать и поставить на полку. Я хочу походить с ней, поговорить, проверить, как она ведёт себя в разных обстоятельствах.
Пожалуй, в этом смысле идея действительно похожа на человека. Если мне кто-то интересен, я не делаю вывод о нём за одну встречу. Я хочу провести с ним время, пройтись, поговорить, прожить какой-то кусок жизни рядом. С идеями у меня примерно так же. Когда я сталкиваю новую мысль с уже знакомой концепцией, я узнаю сразу две вещи. Я проясняю мысль и начинаю лучше понимать саму концепцию, потому что вижу, как она выдерживает другие контексты, как сочетается с новыми задачами, где работает, а где начинает трещать.
Ошибочно думать, что достаточно просто прочитать текст, чтобы по-настоящему понять идею. Любой текст, подкаст или заметка часто оказываются только ключом. Дверь всё равно приходится открывать самому. И когда я снова возвращаюсь к одной и той же фамилии, к одному и тому же слову, к одной и той же рамке, это не обязательно означает, что мне нечего сказать нового. Иногда это означает прямо противоположное: я всё ещё пытаюсь добраться до того, что там на самом деле есть.
Поэтому если вы в очередной раз услышите от меня ссылку на что-то, что я уже упоминал раньше, это можно воспринимать проще. Не как повтор ради повтора и не как привычку прикрываться чужими именами. А как мою попытку ещё раз пойти на свидание с этой идеей. Ещё раз с ней поговорить. Ещё раз проверить, что между нами вообще есть.
Нашёл свой маленький диктофон Sony ICD-PX333, который раньше просто валялся без дела. Казалось, что в эпоху смартфона такая вещь уже не нужна. Смартфон ведь как будто заменяет всё. Но у диктофона я всё-таки увидел важное преимущество. Прежде всего в том, что это отдельное устройство, созданное именно для записи. Воспроизведение у него скорее вторично. Главное, что он просто пишет файлы.
Ещё я заметил в нём полезную функцию: дозапись. То есть можно что-то записать, убрать диктофон в карман, включить его позже и добавить мысль в тот же файл. Мне уже нравится эта идея. Один большой файл на целый день, неделю или проект.
Преимущество этого «чёрного ящика» в том, что ты не видишь, что уже говорил раньше. Не нужно разбираться, повторяешься ты или нет. Всего пару лет назад такой подход был бы почти бесполезен, потому что потом пришлось бы всё это прослушивать или отдавать кому-то на расшифровку. Это просто нереально. А сегодня я могу прийти домой, подключить диктофон к компьютеру, закинуть запись в Whisper, расшифровать её и работать с этим сырым материалом дальше: получить выжимку или аккуратно превратить голосовую заметку в печатный текст. Если речь о чём-то конфиденциальном, можно использовать локальную модель.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
И дело здесь не просто в лени. Не в том, что мне не хочется печатать. Здесь важно другое: я хочу схватить мысль за хвост, успеть быстро её зафиксировать, пока она не ускользнула. Зафиксировать эту энергию, это чувство, которое существует только здесь и сейчас. Я сравниваю это с рудой мысли. Сначала ты просто добываешь руду. Не золото, не готовую форму, а именно сырую руду.
Я могу повторяться, возвращаться к той же мысли и заходить с другого угла. И всё это работает, потому что складывается в один большой, почти бесконечный файл. Например, сейчас диктофон показывает, что во внутреннюю память можно записать 47 часов аудио. 47 часов! Даже без флешки. И в этом есть что-то красивое: простое, надёжное, автономное устройство, которое всегда готово принять мысль.
Мой старенький Sony ICD-PX333
Без искусственного интеллекта использовать такое аналоговое средство сегодня было бы гораздо сложнее. А с ним оно вдруг снова становится живым и полезным. Так что аналоговое здесь живёт рядом с цифровым. Прошлое живёт рядом с будущим.
Есть вещи, которые мы можем поместить в проекты, дать им дедлайны, описания, чёткое «от» и «до». Я сам пользуюсь папками и списками. Иногда просто отключаюсь от всего этого и работаю в состоянии полной свободы, несмотря ни на что. Иногда, наоборот, разворачиваю перед собой приборную панель и вижу, что и где лежит, куда это нужно положить, как это нужно развернуть.
Но есть и другое. Есть вещи, которые мы не можем описать и иногда не должны делать этого до какого-то момента. Есть то, что мы замечаем случайно, боковым зрением. Есть то, что возникает, но не может или не должно сразу оформляться. Есть вещи, которые больше любого ограничения количества символов в описании, больше любых списков, больше папок в облачном хранилище, больше календарей, больше нас самих.
Понимаю, что для работы с такими вещами нужны инструменты, которых сейчас не существует. И сегодня мне важно придумать хотя бы для себя такой инструмент, который позволяет касаться необъяснимого, тени.
Сейчас это звучит как что-то абстрактное. Но представьте, что вещь, которую вы сегодня не можете назвать, которая живёт и больше, чем любой ваш инструмент, завтра может изменить чью-то жизнь. У кого-то она может превратиться в книгу с миллионным тиражом, кому-то принести миллиарды долларов. Мы не знаем, как это будет. Для кого-то это обернётся славой, а для кого-то просто удовольствием.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Это не волшебный инструмент, который поможет печатать деньги или превращать ничто в нечто существенное. Я говорю лишь о том, что есть вещи, которые мы точно разрушаем, когда пытаемся встроить их в форму. И тут важно другое: мы разрушаем себя, когда пытаемся заключить это в рамки. Особенно на некоторых этапах жизни, при работе над важными вещами, когда проходим мимо едва заметных входов в лабиринт.
В моих силах создавать маленькие инструменты, которые помогают правильно работать с такими вещами. Они не выглядят мощными. Они не выглядят многофункциональными. Их простота может удивить. Но именно эта простота помогает прикоснуться, увидеть, удивиться и не зафиксировать слишком рано.
И это сейчас для меня главное. Возможно, речь как раз о прикосновении к чему-то самому настоящему в этом мире, и это нельзя спугнуть.
Город давно научился жить без пауз. Ленты прокручивались быстрее, чем человек успевал удержать собственную мысль, огни витрин так ярко дрожали в мокром асфальте, что ночь начинала напоминать экран, а люди двигались сквозь это свечение, почти не касаясь друг друга взглядом. Всё было связано, всё откликалось мгновенно, и от этого почему-то становилось только тише, словно сама жизнь, ускоряясь, всё глубже уходила под поверхность.
Иногда в таком городе случается маленький сбой, которого никто не ждёт. Не ошибка системы, не поломка света, а едва заметное смещение, словно реальность на секунду отводит взгляд и оставляет мир без присмотра.
Ты идёшь по улице и вдруг чувствуешь, что здесь воздух чуть теплее, чем вокруг. Ничего не происходит. Машины плавно текут мимо, меняется сигнал светофора, где-то звенит телефон. Но между этими звуками возникает короткая пустота, будто здесь только что стоял кто-то, умеющий двигаться так тихо, что после него остаётся только отсутствие.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Если остановиться, можно заметить странность, которую трудно назвать. На влажном асфальте, среди отражений витрин, окон и редких фар, иногда задерживается слабое свечение, не принадлежащее ничему видимому. Оно не зовёт к себе и не требует внимания. Оно просто не исчезает, будто свет тоже умеет помнить то, чего уже нет.
Одни проходят мимо, ничего не почувствовав. Другие на мгновение замедляют шаг, сами не понимая почему. Им кажется, что город стал чуть глубже, чем был секунду назад, будто между его улицами на миг проступил ещё один слой, невидимый, но живой, и тут же снова ушёл в темноту.
Невозможно сказать, откуда берётся этот след. Иногда он кажется просто памятью света, оставшейся после чьего-то шага. Иногда кажется началом дороги, которую ещё никто не видел целиком.
Так появляются первые входы в лабиринт. И почти всегда они начинаются с едва заметного присутствия, которое невозможно удержать взглядом.
Я размышляю о том, почему культура быстрых результатов и MVP часто убивает внутренний прогресс. В мире, живущем короткими циклами и погоней за мгновенной отдачей, я пытаюсь найти свой вектор и понять, почему некоторые идеи должны созревать годами, прежде чем обрести истинную форму и стать чем-то значимым.
Передо мной стояла задача создать визуальный образ «LA NOTE», цифрового культурного издания о современном искусстве, выставках, фотографии и новых художественных сценах Парижа. Проект задуман как подписное медиа с чётким редакционным ритмом, где каждый выпуск строится не вокруг новостного потока, а вокруг одной темы, одного наблюдения или одного культурного сдвига. Визуальный язык с самого начала должен был передавать не декоративность, а фокус, точность и редакционную строгость.
Изначально клиент ожидал более утончённый логотип во французском стиле, с засечками и узнаваемой парижской культурной интонацией. Я предложил другой подход и построил знак на плотной типографике, ритме и дисциплине печатной вёрстки. Так появился логотип, в котором название соединяется с абстрактными строками текста и сразу задаёт тон издания.
Следующей задачей было сократить знак, не потеряв его характер. Короткая версия создавалась для тех ситуаций, где полный логотип использовать невозможно или нецелесообразно: при ограниченном пространстве, в мелком масштабе и в более компактных форматах. При этом для меня было важно, чтобы она не выглядела упрощённым знаком, а сохраняла основные элементы, структуру и строгость исходного решения. За счёт этого сокращённая версия работает как самостоятельная часть системы и сохраняет характер основного знака.
Короткая версия логотипа
После создания знака я перенёс эту логику на главную страницу издания. Здесь визуальный образ раскрывается шире и работает уже не только через логотип, но и через саму редакционную структуру. Анонсы материалов, вводный блок об издании, крупный визуальный акцент, рубрики и подписка собраны в единую последовательную систему. Мне было важно, чтобы главная страница не просто представляла «LA NOTE», а сразу показывала, как устроено издание, с какими темами оно работает и какой ритм чтения предлагает.
